May 7th, 2014

гармошка

(no subject)

Прошелся сегодня вечером от Остоженки по бульварам. Солнце сквозь облака, зелень и влажный воздух - красиво. Напоминает какой-нибудь маленький остров в Индийском океане, там бывает почти так же сразу после ливня, налетевшего от горизонта.
Только здесь, чорт, холодно. Хорошо у меня с собою случился шарф. Потом долго отогревался в кафе пряным чаем. Не могу не процитировать о. Венцеслава:

"Москва - страна, в которой Зима чересчур холодная и лето - чересчур жаркое: поэтому там нельзя выращивать никаких хороших овощей или нежных растений.
Прошлой зимой было так холодно, как едва ли случалось на человеческой памяти. Во многих местах нам показывали замерзшую землю, которая растрескалась от страшного холода, как будто от землетрясения.
Многие дни никакие лавки не открывались, и люди из-за холода должны были поддерживать огонь в печи. Однажды у нас собрались некоторые господа, чтобы сопроводить моего господина в Замок [Кремль] и просить, чтобы нам были возвращены задержанные товары. Тогда был такой жестокий холод, что мы, хотя и надели на себя все теплое и вышли из теплой избы, но не дошли даже до ворот Гостиного двора, как вынуждены были бегом вернуться, и нам казалось невозможным дойти до замка; в это утро несколько человек замерзли, которые в такое время вышли по воду. Нас очень удивило, что в нашей печи целый день горел сильный огонь, и тем не менее в избе все заледенело. Бочонок с водой, откуда мы брали для готовки, стоял на скамье рядом с печью, так что его почти достигало пламя, тем не менее было так холодно, что все в нем превратилось в лед. Это был неслыханный мороз, впрочем, именно такой жестокий продолжался только около шести часов. Ни в одной стране нет большего количества преступников, как в этой, из-за холода, который превращает многих в преступников уже в материнском чреве".

(Мартин Груневег о поездке в Московию в 1584/85 гг.)
гармошка

еще из о. Венцеслава: о пределах его толерантности

"После того как мы перенесли все наши товары в Казенную палату, мы их распаковали и оставили их так лежать, чтобы Великий князь мог их рассмотреть, а сами же ушли оттуда на Гостиный двор.
Там мы ввосьмером должны были ютиться в избенке, где уже жило 5 человек. Аксень, армянин, с купленной девкой Катериной, так как такое там свободно и не позорно. Но женщина, которой едва минуло 15 лет, сидела отдельно от нас в маленькой клетушке и по турецкому обычаю ее нельзя было никогда видеть. Кроме того, там был Юрий грек со своим юношей, да простит его Бог, и турок Мустафа. И со всеми этими чудовищами мы должны были находиться ради пребывания в тепле, пока нам не построили избу".

(Мартин Груневег. Записки о торговой поездке в Москву в 1584-1585 гг.)

Вот приехали европейские бизнесмены на Святую Русь, последнюю, как мы теперь знаем, надежду мирового консерватизма - и что ж тут?
Армянин-педофил радостно купил девочку и держит ее в коробке, греческий православный представитель меньшинств тож рядом, Мустафа опять же - и вечная жилищная проблема, теснотища и холод собачий. Бардак, мигранты, Dostoevsky и латентный гей-парад. Нет, не было порядку и при Иване Васильевиче.