October 12th, 2014

купчина

Феминистский бунт в патриархальном контексте

Сижу, затапливаю подтопок. Дело к вечеру. В избу заходит тетя Галя, соседка. Угостить нас с матушкой кислой капустой нового урожая (подается в эмалированной миске, заправка - масло, для дегустации также нужен черный хлеб из магАзина) и поболтать. Зашла она быстро и решительно, впрочем, она всегда и все делает именно так.
Тете Гале уже за шестьдесят, но в разряд бабушек она еще не вошла - слишком уж деятельна. Она, собственно, не из местных "погосьских", они с мужем Димой под старость перебрались сюда из дальних деревень, с пренебрежением именуемых жителями нашей метрополии "лесниной". Купили дом, перевели хозяйство. Немаленькое, кстати: ульи, лошадь, корова и все прочее. Дима, крепкий грузный мужик с сильным и весьма въедливым характером, все умеющий сделать своими руками, и небольшая Галя, подвижная и ухватливая. Люди, кстати, очень непростые: в конце 50-х они вышли из колхоза. Со скандалом, но все же вышли. Сейчас трудно объяснить, что это тогда означало. Нечто вроде выхода в открытый космос в одиночку и без вской поддержки с Земли.
Стали работать на себя: брали на откорм стадо телят, потом сдавали его. Объем работы для двух человек, на самом деле, практически нереальный, к этому еще пара маленьких дочек. 24 часа в сутки на свой страх и риск из последних сил - зато вместе, вдвоем, и не бесит родная колхозная дурь и пьянь. Как-то зимней ночью на телятник из лесу выскользнула голодная волчья стая. Собаку загрызли сразу, потом один из волков вышиб грудью окно. Дима с Галей держали оборону до рассвета - в два ружья, стреляли только наверняка, в упор, не тратя патроны на пальбу в ночную темень. Из шести зарядов осталось три. Они об этом никогда потом особо не говорили, только люди рассказывали.
Вскоре после переезда сюда Диму хватил инфаркт, он уже мало что мог делать, только мрачно ходил по двору, усадьбе, огороду и заулку, давая дельные советы и строгие указания. Галя сама успевала все - и тут, в селе, и на оставшейся за ними земле в ОстровУ: шустро запрягала лошадь и на телеге вместе со старой матерью десантировалась туда - косить, разбивать, сгребать, сажать, полоть, подсыпать, копать.
Потом Димы не стало, хозяйство Галя постепенно подсократила, но по-прежнему управляется. Вся зима у нас проходит с ее медом, а все лето - с яйцами от ее многочисленных кур.
И вот заходит она с капустой, значит, и сразу нам свой сон рассказывать:

- будто просыпаюсь я, а мать моя, покойница, в избу зачем-то лошадь заводит. Я говорю, мам, зачем лошадь-то, а она в ответ - ничего, так лучше. Ладно, сплю дальше.
А потом снится, Дима мой пришел, да чего-то весь такой агрессивный (да, именно так: тетя Галя "глядит" сериалы и читает женские романы, ее лексика отлична от тургеневско-толстовских крестьян)! С порога мне прям кричит почти: я ж говорил: ты же ничего не умеешь, ты без меня не справишься, пропадешь!
Меня аж зло во сне взяло, я ему отвечаю так: чтой-то пропаду, я уж одиннадцать лет без тебя справляюсь! Так сама и проснулась от своего голоса.

Мама, конечно, сразу же все в рамки дискурса вводит: лошадь - ко лжи, покойники - они к морозу. А я подумал: правда, она же справляется.

Петух
это - тети Галин петух.