March 13th, 2016

гармошка

Ржевский и лошади

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, и Святую Троицу. Се яз, раб Божии Василеи Михаилович Ржевской, пишу свою духовную память своим целым умом и разумом, кому мне што дать и на кои што взять.
Отдать мне Роману Михайловичю восмь четвертеи овса, взять мне на Романе Михайловича седло софьянина с подзором романовского дела.
Бог по мою дущу сошлет, и вы положите мое грешное тело в Осифове монастыре. А дано по душе по моеи в Осифов монастырь жеребецъ за тритцать рублев, да денег дватцать рублев. И всего стала пятдесят рублев, и в том у нас монастырская отпись есть. И как привезут в Осифов монастырь мое тело, погрести и наддать большои кормъ – десеть рублев. А денги в корабе. Дать нищим в Осифове по денешке – итово раздати три рубли.
Дать к Покрову Святыи Богородици кобылка гнеда, лыса, белонога, каура, кабылки болшои внука; дать к Николе Чюдотворцу кобылка савраса, лыса, белонога черемисская; дать Васьяну старцу кабылка савраса коура, болшои дочь; дать отцу моему духовному попу Василью Пяшкавскому кабылка мурхота, сера, молодои болшои дочь; дать к Пречистые Богородици к Успенью – какову Василеи сын огадает или шуба медвежя….

(Духовная В.М. Ржевского, 1596/97 г. ОПИ ГИМ. Ф. 65. Д. 34. Л. 6. Публ. Н. Комочева: «Бог по мою душу сошлет, и вы положите мое грешное тело в Осифове монастыре»: духовные грамоты вкладчиков Иосифо-Волоколамского монастыря. 2-я половина XVI в. // Исторический архив. 2016, № 1. С. 175.)

Эта грамота с несколькими другими волоцкими актами XVI в. в 1941 г. была присвоена занявшими Волоколамск немцами, а в 1945 - в свою очередь, нашедшими сии старинные бумаги в одном из немецких частных домов советскими военнослужащими. Лишь в 1955 г. они попали в ГИМ (и, соответственно, не вошли в волоцкий том АФЗХ, подготовленный Зиминым).
Завещание Ржевского (напомню, из тех самых) производит впечатление написанного каким-то совершенным кентавром. В первых же строках устраивающий, на минутку, свою посмертную судьбу человек вспоминает про овес, затем про седло. Монастырям, церквям и духовным лицам для поминания постаревший сын боярский раздает исключительно лошадей. Те описаны с любовной подробностию, и тщательность, с коей завещатель указывает родственные связи кобыл по материнской линии, позволяет даже построить генеалогические древа (куда более обоснованные, чем некоторые из столь долго ожидавшегося двухтомника про знать на пути в Москву).
Сафьянное седло с подзором «романовского дела» сделали, очевидно, развернувшие промысел в отданном им ярославском Романове татары (как помним, Ржевский там бывал и купил там девку).
Да, а про жену, в отличие от кобыл и девок, в завещании одна одна строчка - чтобы сын позаботился устроять.
Забавно, что старец Васьян - тот, кому достается кобылка «савраса, коура, болшои дочь» (и который написал под диктовку Ржевского, собственно, саму эту грамоту, неизящно с точки зрения богословия уравняв через «и» Троицу с Отцом, Сыном и Святым Духом) – из того самого Троицкого Днепрова монастыря, другой старец которого, Пимен, спустя несколько лет оказался проводником Гришки Отрепьева мимо Стародуба, через леса и дебри к Луевым горам и далее – уже к литовской Слободке. Весьма вероятно, оба эти днепровских старца были хорошо знакомы.