Category: архитектура

Category was added automatically. Read all entries about "архитектура".

гармошка

(no subject)

Собственно, издалека этот заброшенный дом в деревне Огнетово Яранского района в вятских землях выглядит вполне себе обычным крестьянским. В конце XIX - начале XX в. зажиточные селяне нередко строили себе такие - привычная планировка, но из крипича: престижно, да и пожар не столь страшен.
Но к этому все же стоит подойти поближе.

Collapse )
гармошка

(no subject)

Wrætlic is þes wealstan، wyrde gebræcon؛
burgstede burston، brosnað enta geweorc.
Hrofas sind gehrorene، hreorge torras،
hrungeat berofen، hrim on lime،
scearde scurbeorge scorene، gedrorene،
ældo undereotone. Eorðgrap hafað
waldend wyrhtan forweorone، geleorene،
callinggripe hrusan، oþ hund cnea
werþeoda gewitan...


Каспар Давид Фридрих. Сова в амбразуре готического окна. 1835-1837. ГЭ

Продолжая тему воспоминания невиданного и уже невидимого: внимание к руине и поэтика руины в нашей с вами европейской культуре, конечно, вещь до крайности древняя и чуть не вечная, отнюдь не романтики ее выдумали. И все же именно излюбленная ими руина готического храма всплывает в сознании одной из первых в этом ряду - как знак, как повод для фантазии о некоем ином времени, отдельном от нашего, сохранившемся лишь в останках, которые служат толчком для воображения.
Впрочем, дабы завладеть воображением по-настоящему, она все ж должна быть зримо величественною и загадочною, желательно б еще и в лунном свете. В этом смысле, конечно, вряд ли совершенно провинциального виду городской двор с мусорными контейнерами и парковкою для машин службы судебных приставов, через который мы тесной компанией лингвистов и историков не столь давно выходили ближе к полуночи из маленького новгородского кафе, дабы разбрестись по своим постоялым домам, мог стать пространством для подобных романтических грез. Ан вот.
Collapse )
гармошка

настоящий камень на своем настоящем месте - это, на мой взгляд, уже некоторое чудо

Как же все-таки повезло Успению на Городке! одно из моих любимых мест когда-то было: поросшая соснами гора, мощный источник у подножия, храм XIV в., связанный с целым рядом интересных персон и событий, и при этом в неплохой сохранности. И вот теперь еще и настоящая реставрация (очень долгая, да) - это в то время, когда уничтожение памятника путем его "возрождения" - обыденная русская приходская норма.

Продолжаются реставрационные работы на Звенигородском Успенском соборе.
С мая месяца возобновились реставрационные работы на Звенигородском Успенском соборе. В настоящий момент они ведутся в основном в отношении восстановления тимпанов закомар. Архитектором-реставратором Георгием Евдокимовым, помимо найденных и сложенных в прошлые годы камней боковых тимпанов северного фасада собора, в этом году подобрано значительное число подлинных блоков, которые собраны и приготовлены к установке на их первоначальных местах. Так, почти полностью собран западный тимпан южного фасада. Большие недостающие участки тимпанов вытачиваются реставраторами на земле из новых блоков белого камня, поднимаются на кровлю и устанавливаются рядом с подлинными камнями на основании чертежей-шаблонов, которые вычерчивает архитектор Анастасия Анучина. Мелкие утраты камня докомпоновываются при помощи специального реставрационного раствора. Уникальность реставрационных работ на Успенском соборе заключается в стремлении максимально установить сохранившиеся элементы кладки на свое место, а не реконструировать их из современного материала, что было бы значительно проще. Работа эта внешне напоминает игру-конструктор, только с невероятно ответственным и бережным отношением к каждому подлинному фрагменту. Это обстоятельство - главная черта научности проводимой реставрации, современниками которой мы имеем честь являться. После окончания работ планируется выпустить документацию, в которой будут отражены все проведенные виды работ с указанием на схемах подлинных и новых камней, а также докомпонованных участков.
Дмитрий Седов

Collapse )

источник: Звенигородский музей
гармошка

ближе к Илье на Ильмере

Нынешний новгородский кремль куда дружелюбнее своих московского и нижегородского собратьев, хотя в точности так же, как и они, построен итальянскими инженерами по великокняжескому повелению уже после падения Новгородской республики. В нем можно благостно лежать на траве, глядя на старые-старые деревья, можно входить в него с собаками и вообще пребывать в тишине и спокойствии. В его зеленых глубинах, укрытых за кафедралом, обитают не только археологи, а даже и кошки. А что, собственно, тут удивительного, если прямо под зубчатой стеною раскинулся удобный песчаный пляж на берегу Волхова, в коем даже и ваш покорный слуга любит неспешно плавать под неизменный смех чаек? Это вам не Москва (хотя я еще помню то совсем недавнее прошлое, когда возможно было в Александровском саду сидеть на газонах или - о ужас - забраться на гребень Боровицкого холма, и, бесцеремонно прижавшись презренной партикулярной спиною к священной для каждого советского человека кремлевской твердыне, усесться с книгою, поглядывая на Пашков дом, на самоварный силуэт храма Христа Спасителя и на неизбежно близящийся закат; ну да сейчас уж не то время).
Единственное проявление московской сакрализации места незримого пребывания власти в новгородской цитадели - это обычай, по которому охраняющие врата полицейские неизменно ссаживают норовящих проехать сквозь нее к ведущему на Торговую сторону пешеходному мосту велосипедистов: подобно и Спасским воротам Московского кремля, сей путь православному христьянину подобает проделывать исключительно спешившись и ведя своего скакуна в поводу. Иначе, видать, нарушатся вселенская гармония с симфонией, и все пойдет прахом.
Посему ничуть не удивительно то, что на мосту над крепостным рвом у ворот никем не тревожимы обитают всяческие попрошайки, как с баянами, так и вовсе без оных. Ранним утром жаркого дня я шел как раз к этому мосту, дабы пройти на пляж и предаться своим обычным занятиям: лежанию на солнце, плаванию, смотрению в небесны облака, а также на купола св. Софии, колокольню Юрьева монастыря и скрывающие близкий Ильмень ракитовые громады. Сидящая у моста древняя старушка совершенно аутентичного виду вдруг четко, хотя и ни к кому непосредственно не обращаясь, произнесла: купайтесь, купайтесь, скоро запретят купаться-то. Я тревожно вслушался, поскольку прибыл отдыхать и купаться вовсе безо всяких гаджетов и из-за того мог пропустить какие-то важные государственные реформы. Впрочем, следующая фраза вернула меня в более знакомый мне и более любезный для меня контекст:
Илья будет, уж он-то запретит, а то уже олень в воду написал, а все все равно купаются.
У нас в деревне, правда, говорили, что олень ногу окунул, а не вот так вот вот, ну да чудесный олень приближающейся зимы у нас с новгородцами все же общий.
После обеда прямо в соответствии с сим проречением привратной и надмостной сивиллы жара и духота, длившиеся несколько дней, спали, белые высокие облака чудесным образом обратились в низкие темные клубящиеся тучи, в воздухе повеяло дождем и переменой погоды. Идя обратно, я вдруг уже не обнаружил явно непростой старушки на ее месте. Вместо нее там по некому волшебству оказались несколько молчаливых дев в клетчатых юбках, под звуки волынки, звучащей из лежащего прямо на парапете айфона, сосредоточенно репетировавших задорный шотландский танец. Думаю, если бы я спросил у сих юных ведьм о своей грядущей судьбе, она бы мне непременно открылась, но я, малодушный, побоялся.
гармошка

волшебная Пиамунь

В статье про один список Стишного пролога наткнулся на указание, что в данной рукописи по сравнению с прочими той же редакции под 3 марта отсутствует память с заголовком
"Преподобная Пиамунь девица, миром скончася..."
Проникся прп. Пиамунью (Пиа Мунь? Пи-А-Мунь?). Красиво как звучит. Азиятка девица, по всему видать. Порадовался.
Впрочем, затем уперся в следующий прискорбный пассаж:
мол, поминаемые в рукописи "святые Евфимий Новгородский, Макарий Колязинский, митрополит Иона, Исидор уродивый Ростовский, Пафнутий Боровский были повсеместно канонизированы на соборах 1547 и 1549 гг. Этот факт, по нашему мнению, свидетельствует о создании списка Тит-239 после собора 1549 г. Последнее утверждение позволяет уточнить датировку данной рукописи. В описании Тит-239 датируется XVI в., мы же предлагаем считать датой создания Тит-239 вторую половину XVI в."
Ну то есть да, у Ключевского как-то так про канонизацию на соборах написано. Но у нас же вроде бы не одна тысяча осьмьсот семьдесят первый год. И не 1971-й даже. А если хочется точнее датировать рукопись, то нужно слетать в Питер и посмотреть водяные знаки, и вот без этого вот всего.
Ну да ладно, зря ворчу. Зато Пиамунь продолжает радовать.

Так-то, конечно дело, речь о святой Пиаме Александрийской (Филарет именует ее также св. Пиамукою (!) царевною африканскою) (Οσία Πιαμούν η Παρθένος), деве, которая вела монашескую жизнь в доме матери, и однажды спасла своих односельчан во время их стычки с пассионарными соседями из-за воды разливающегося Нила, нужной для земледелия (как изящно пишет тот же Филарет по сему поводу, "при этом людские немощи поднимают ссоры и споры, сопровождаемые нередко побоищами"). Выйти на переговоры с теми, к кому и местные старейшины "не смеют идти навстречу; ведь знают их и их нетрезвую жизнь", дева благоразумно отказалась, но благодаря ее молитвам как-то все само устаканилось.
гармошка

Ржевский и лошади

Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа, и Святую Троицу. Се яз, раб Божии Василеи Михаилович Ржевской, пишу свою духовную память своим целым умом и разумом, кому мне што дать и на кои што взять.
Отдать мне Роману Михайловичю восмь четвертеи овса, взять мне на Романе Михайловича седло софьянина с подзором романовского дела.
Бог по мою дущу сошлет, и вы положите мое грешное тело в Осифове монастыре. А дано по душе по моеи в Осифов монастырь жеребецъ за тритцать рублев, да денег дватцать рублев. И всего стала пятдесят рублев, и в том у нас монастырская отпись есть. И как привезут в Осифов монастырь мое тело, погрести и наддать большои кормъ – десеть рублев. А денги в корабе. Дать нищим в Осифове по денешке – итово раздати три рубли.
Дать к Покрову Святыи Богородици кобылка гнеда, лыса, белонога, каура, кабылки болшои внука; дать к Николе Чюдотворцу кобылка савраса, лыса, белонога черемисская; дать Васьяну старцу кабылка савраса коура, болшои дочь; дать отцу моему духовному попу Василью Пяшкавскому кабылка мурхота, сера, молодои болшои дочь; дать к Пречистые Богородици к Успенью – какову Василеи сын огадает или шуба медвежя….

(Духовная В.М. Ржевского, 1596/97 г. ОПИ ГИМ. Ф. 65. Д. 34. Л. 6. Публ. Н. Комочева: «Бог по мою душу сошлет, и вы положите мое грешное тело в Осифове монастыре»: духовные грамоты вкладчиков Иосифо-Волоколамского монастыря. 2-я половина XVI в. // Исторический архив. 2016, № 1. С. 175.)

Эта грамота с несколькими другими волоцкими актами XVI в. в 1941 г. была присвоена занявшими Волоколамск немцами, а в 1945 - в свою очередь, нашедшими сии старинные бумаги в одном из немецких частных домов советскими военнослужащими. Лишь в 1955 г. они попали в ГИМ (и, соответственно, не вошли в волоцкий том АФЗХ, подготовленный Зиминым).
Завещание Ржевского (напомню, из тех самых) производит впечатление написанного каким-то совершенным кентавром. В первых же строках устраивающий, на минутку, свою посмертную судьбу человек вспоминает про овес, затем про седло. Монастырям, церквям и духовным лицам для поминания постаревший сын боярский раздает исключительно лошадей. Те описаны с любовной подробностию, и тщательность, с коей завещатель указывает родственные связи кобыл по материнской линии, позволяет даже построить генеалогические древа (куда более обоснованные, чем некоторые из столь долго ожидавшегося двухтомника про знать на пути в Москву).
Сафьянное седло с подзором «романовского дела» сделали, очевидно, развернувшие промысел в отданном им ярославском Романове татары (как помним, Ржевский там бывал и купил там девку).
Да, а про жену, в отличие от кобыл и девок, в завещании одна одна строчка - чтобы сын позаботился устроять.
Забавно, что старец Васьян - тот, кому достается кобылка «савраса, коура, болшои дочь» (и который написал под диктовку Ржевского, собственно, саму эту грамоту, неизящно с точки зрения богословия уравняв через «и» Троицу с Отцом, Сыном и Святым Духом) – из того самого Троицкого Днепрова монастыря, другой старец которого, Пимен, спустя несколько лет оказался проводником Гришки Отрепьева мимо Стародуба, через леса и дебри к Луевым горам и далее – уже к литовской Слободке. Весьма вероятно, оба эти днепровских старца были хорошо знакомы.
гармошка

Éxegí monumént

Все ж нынешняя Москва часто видится худо срежиссированным спектаклем театра абсурда. Вот взять сердце, так сказать, столицы, Александровский сад. Рядом с гуляющими уроженцами Лобни и Балашихи, которые кушают фаст-фуд из Манежной ямы и радостно фоткаются на фоне крупов церетелевских коней - из милейшей клумбы вдруг вырос совершенно клоунский памятник патриарху Гермогену. Автор попытался придать держащему в руках мученический крест архиерею самое пронзительное выражение лица, какое только сумел. В итоге вышло то, что вышло: стоящий в цветочных зарослях старец яростно призывает проклятье на фонтан с лошадиными задницами, сказочных зверушек, ретро-фонари и дурацкие перила, Манежку и на все прочее буйное и ядовитое цветенье ритэйла и народной рекреации, раскинувшееся перед его глазами. С учетом печальной кончины самого Гермогена, умершего с голоду в осажденном Кремле вместе с голодными поляками, которых он же туда и позвал, это все-таки вышло несколько несправедливо и жестоко по отношению к нему.
Кому б действительно стоило поставить памятник у стен Кремля - так это кардиналу Виссариону Никейскому, а также венецианцу Павлу II и генуэзцу Сиксту IV. Лишь благодаря сочиненному, устроенному и профинансированному ими браку "Софьи Римляныни" с великим князем Иваном Васильевичем московиты уже шестой век подряд могут задарма и без виз любоваться прекрасным итальянским замком с соборами и палаццо, расположенным в самом видном месте Третьего Рима.
qZW3CsWGrno
источник
Право, Юрий Долгорукий, оставивший нам в наследство лишь скрывавшиеся где-то в темных и влажных земных глубинах Боровицкого холма следы рва и частокола, которые почти полностью уничтожены при строительстве Дворца Съездов, меньше, пожалуй, заслуживает памятника!
гармошка

Уникальность русской губернской идентичности: визуальный аспект

А вот на просвещенный взгляд уважаемых читателей - где это могло быть снято?


Обком обкомом.
для любопытных - ответ по ссылке: фото отсюда
гармошка

(no subject)

Прошелся сегодня вечером от Остоженки по бульварам. Солнце сквозь облака, зелень и влажный воздух - красиво. Напоминает какой-нибудь маленький остров в Индийском океане, там бывает почти так же сразу после ливня, налетевшего от горизонта.
Только здесь, чорт, холодно. Хорошо у меня с собою случился шарф. Потом долго отогревался в кафе пряным чаем. Не могу не процитировать о. Венцеслава:

"Москва - страна, в которой Зима чересчур холодная и лето - чересчур жаркое: поэтому там нельзя выращивать никаких хороших овощей или нежных растений.
Прошлой зимой было так холодно, как едва ли случалось на человеческой памяти. Во многих местах нам показывали замерзшую землю, которая растрескалась от страшного холода, как будто от землетрясения.
Многие дни никакие лавки не открывались, и люди из-за холода должны были поддерживать огонь в печи. Однажды у нас собрались некоторые господа, чтобы сопроводить моего господина в Замок [Кремль] и просить, чтобы нам были возвращены задержанные товары. Тогда был такой жестокий холод, что мы, хотя и надели на себя все теплое и вышли из теплой избы, но не дошли даже до ворот Гостиного двора, как вынуждены были бегом вернуться, и нам казалось невозможным дойти до замка; в это утро несколько человек замерзли, которые в такое время вышли по воду. Нас очень удивило, что в нашей печи целый день горел сильный огонь, и тем не менее в избе все заледенело. Бочонок с водой, откуда мы брали для готовки, стоял на скамье рядом с печью, так что его почти достигало пламя, тем не менее было так холодно, что все в нем превратилось в лед. Это был неслыханный мороз, впрочем, именно такой жестокий продолжался только около шести часов. Ни в одной стране нет большего количества преступников, как в этой, из-за холода, который превращает многих в преступников уже в материнском чреве".

(Мартин Груневег о поездке в Московию в 1584/85 гг.)